Ветви моего древа-жизни1

Всю свою жизнь я был поэтом. В четыре-пять лет я пытался рифмовать слова на бенгальском. Потом, лет в семь, я диктовал стихи брату Читте.

Поэт-пророк — это человек, обладающий видением всей вселенной. Я выразил в поэзии некоторые из своих высочайших осознаний. Но, хотя я и высказывал самые высокие, выше высокого, истины в стихотворениях «Абсолют», «Откровение» и в других стихах, высшие осознания нельзя выразить на этом плане сознания. Когда мы пытаемся выразить эти осознания в словах, мы значительно опускаемся.

В «Откровении» я написал:

My Form I have known and realised.
The Supreme and I are one; all we outlast.

Свою Форму постиг, осознал.
Мы — одно; всё с Творцом одолеем.*

А «Бессмертие» начинается так:

I feel in all my limbs His boundless Grace.

Всем телом чувствую я Милость без границ.*

Если бы я мог выразить все эти возвышенные осознания на уровне бесконечно более высоком, чем английский или бенгальский язык, вот тогда я бы действительно воздал им должное. Но когда мы пытаемся выразить высочайшую истину на земном или материальном плане, мы можем сделать это только в меру той восприимчивости, которая есть у нас в данный момент, или в меру восприимчивости, которой обладает мир. Мы стараемся предложить высочайшее видение, но в более высоких мирах, выраженных нами в поэзии или в песнях, никогда не раскроются те высочайшие миры, которые мы провидели или которыми стали.

Духовность жила в моей поэзии задолго до того, как я стал серьезным художником, задолго до того, как я стал музыкантом, задолго до того, как я занялся тяжелой атлетикой, задолго до того, как я написал столько книг по философии. Было время, когда я написал:

A sea of Peace and Joy and Light
Beyond my reach I know…

О Свет, Блаженство и Покой,
Дороги к вам мне нет…*

И Бог знает, сколько раз я читал свое стихотворение «Абсолют»:

No mind, no form, I only exist;
Now ceased all will and thought;
The final end of Nature’s dance,
I am It whom I have sought…

Ни формы, ни разума боле, Я есмь;
Здесь воли и мысли финал;
Природному танцу положен предел,
Я — То, что Я вечно искал…*

Сейчас, когда я живу в Америке, я пишу иные стихи. В Индии мне не понравилась бы такая поэзия, которую я пишу сейчас, и не потому, что она нерифмованная, а потому, что она более современная. Но я зашел не так далеко, как японские поэты хайку. Они оставляют такой простор для воображения!

Многие, многие мои стихи затронут самые глубины вашего устремленного сердца. Если вы погрузитесь глубоко в сердце моей поэзии, вы увидите, что три-четыре слова могут дать вам так много. Иногда всего одна строчка моей поэзии может принести вам невообразимую радость — намного больше, чем десять страниц моей прозы! И эта радость может длиться несколько часов, тогда как целая книга моей прозы может вызвать у вас радость или своего рода уверенность всего минут на пятнадцать-двадцать. Если вы хотите получить внутренние переживания очень быстро, в этом вам поможет чтение моих стихов.

Проза приходит как сила, а поэзия — как сладостность, нежность, мягкость, душевность. Философ и поэт могут говорить одно и то же, но когда говорит поэт, его слова не только привлекут внимание множества людей, но и принесут им огромную радость. А когда то же самое другими словами говорит философ или прозаик, получить радость некоторым людям может быть сложнее.

В индийской традиции есть высказывание, которое можно перевести так: «Перед вами кусок дерева». Прозаик или философ просто скажет: «Вот сухая древесина». А поэту в воображении этот же самый кусок древесины явится огромным деревом. Он очень сочувственно скажет: «Передо мною дерево, которое сейчас, увы, покинули все жизненные соки». Когда поэт говорит о безжизненном дереве, у всех тает сердце.

Я не отрицаю того, что многие прозаики пишут замечательные книги. Но по большей части их сочинения находятся в ментальном мире, тогда как поэзия в большинстве случаев живет в мире психическом, или в мире сердца.

Поэзия мчится к цели оленем, проза же шагает к ней, подобно слону. Если вы хотите шагать к цели с уверенностью — читайте мою прозу. А если хотите просто мчаться к цели быстрее быстрого, чтобы все ваше существо заливало мягкостью и нежностью — тогда читайте мою поэзию.

Будь то моя поэзия или моя проза — я умоляю своих учеников читать мои произведения хотя бы по полчаса каждый день. Я не жду, что вы будете читать по два часа, но пятнадцать минут — это маловато. Но если вы будете читать мои книги по полчаса, вы точно почувствуете радость. В них я охватил практически все возможные темы. Поскольку все вы — ищущие, мои книги обязательно принесут вам огромное вдохновение.

На древе-жизни каждого человека множество ветвей. Что касается меня, то выше всего ветвь моего осознания Бога. Некоторые люди удовольствуются поэтом, художником, музыкантом или певцом во мне, но устремленный мир будет удовлетворен только моим осознанием Бога, полученным мною от Бога. Это был Его Дар, и этот Дар я могу предложить и предлагаю человечеству. Мою поэзию, мою музыку, мою живопись, мою философию и даже мою духовность не затмит, а намного, намного превзойдет мое единство с Богом.

Опять же, мир моего искусства, мир моей музыки, мир моей поэзии, мир моей философии и все остальные мои миры — тоже ветви моего древа-жизни, и каждая из этих ветвей дала множество листьев, цветов и плодов. Дерево, имеющее много ветвей, сможет предложить человечеству намного больше, чем дерево всего с одной ветвью. Осознавший Бога человек не может выражать или проявлять свое осознание Бога с самой высокой ветви, ведь большинство людей не могут подняться настолько высоко, чтобы это увидеть, почувствовать и осознать. Люди в состоянии подняться на какую-то высоту в меру своих способностей и устремления. Именно поэтому от осознания духовного Учителя намного больше пользы получат духовные ищущие, а не обычные люди. Но даже ищущие высочайшего порядка не смогут дотянуться до цветов и плодов, растущих на верхней ветви. Они доберутся только до более низких ветвей и от них получат значительную духовную пользу. Но если человек совсем не устремляется, вряд ли он получит хоть какую-то пользу, сколько бы раз он ни читал мои книги и сколько бы ни пел мои песни.

Я бы хотел, чтобы некоторые мои ученики посвятили себя различным ветвям моего древа-жизни. Эти разные ветви смогут досыта накормить ваши устремленные сердца. Я буду так счастлив, если какие-то ученики понесут во все уголки мира свет моих миров поэзии, музыки, живописи и тяжелой атлетики. Более чем достаточно было бы и моего осознания Бога, достигшего высочайшей высоты. Оно одно охватит весь мир вдоль и поперек. Но если можно использовать все мои ветви, то их листья, цветы и плоды принесут устремленному миру намного больше пользы.

Какие-нибудь ученики должны откликнуться и написать что-то о моей поэзии, моей живописи и других видах моей деятельности. А еще можно выступать с моими стихами и рассказами перед публикой. Может, у вас не получится рассказывать другим о моем осознании Бога, но, читая мои стихи и рассказы перед публикой, вы не только поможете слушателям, но и сами получите огромную духовную пользу.

Вы сами тоже должны писать и выражать себя. Сейчас вы выражаете себя в устремлении, в молитве и медитации. Так вот, я говорю, что вам надо еще выражать свои остальные качества и способности. В Ашраме Шри Ауробиндо были люди, писавшие замечательные стихи. Те мои ученики, кто пишет стихи, могут приглашать друзей послушать их. Пусть ваши друзья не поэты, возможно, у них нет способности писать стихи, а может, им не дает писать лень. Но если они послушают ваши стихи, им это непременно, непременно поможет. И уж определенно получат пользу те, кто чувствует воодушевление писать стихи и делиться ими с другими. Это также относится к тем, кто хочет писать песни и петь их своим друзьям.

У всех вас полно времени, особенно по вечерам. Если вы хотите посмотреть телевизор полчаса или час, чтобы расслабиться, ладно. Но если вы смотрите телевизор часами, вы лишь замедляете свой духовный прогресс. Будет бесконечно лучше, если вы будете проявлять поэта, художника или певца в себе и делиться своими достижениями с другими. А если у других достанет мудрости, — не доброты, а именно мудрости, — чтобы слушать этих поэтов, певцов и писателей, я буду очень счастлив. Если у хозяина или хозяйки дома находится время и силы писать музыку и стихи, он или она может еще потратить немного времени и силы-денег, чтобы предложить закуски и напитки. А если хозяин не может предложить гостям угощение, то могут что-то принести или поучаствовать в расходах те, кто придут послушать.

И вы сможете основать такие тайные и священные клубы, где можно будет делиться друг с другом своими стихами и музыкой.


  1. LEN:7-ru.Шри Чинмой произнес эту речь 19 января 1997 года своим ученикам, собравшимся во время ежегодного Рождественского Путешествия в гостинице «Sun Royal» в Кагошиме (Япония).

Шри Чинмой, Живите в Вечном Сейчас, Центр Шри Чинмоя, Москва, 2012
Переводы этой страницы: Italian , Czech
Эта страница может быть процитирована с помощью cite-key len 7