Часть 11

Встреча Шри Чинмоя с доктором Еленой Владимирской

7 августа 1995 года Шри Чинмой встретился с доктором Еленой Владимирской, заместителем директора Московского научно-исследовательского института детской гематологии, и ее супругом, офицером в отставке, в ресторане «Аннам-Брама» на Джамайке, Нью-Йорк. Во время встречи Елена Владимирская и ее супруг задали Шри Чинмою несколько духовных вопросов. Их вопросы и его ответы, а также другие его замечания приведены ниже.

Вопрос: Время движется только из прошлого в будущее?

Шри Чинмой: Время бывает двух видов: одно — земное ограниченное время, а другое — Небесно-свободное или, можно сказать, вселенское время. Земное ограниченное время движется от одного к двум, трем, четырем, пяти. А универсальное время подобно большому кругу, который каждый миг расширяется и расширяется. Оно, как и вся вселенная Бога, вечно и бесконечно. Земное ограниченное время подобно нескольким каплям воды, их легко можно сосчитать. Но Небесно-свободное время подобно бескрайнему океану. Когда вы думаете о бескрайнем океане, пытаться считать капли абсолютно бессмысленно.

Вопрос: Откуда появились люди? Они произошли от Адама и Евы или от обезьян?

Шри Чинмой: Я верю в эволюцию. Мы начали из минерального мира, затем эволюционировали до растительного мира, животного мира и человеческого мира. И наше путешествие еще не закончилось. Когда-нибудь мы станем божественными существами. Но даже когда мы были в минеральном мире, мы состояли не только из материи. Внутри материи есть еще дух. Молитвами и медитациями мы можем вывести на передний план дух, пребывающий в материи, и преобразовать материю в дух.

Вопрос: Какова ваша точка зрения на религию? Почему многие религии относятся друг к другу недружелюбно?

Шри Чинмой: Сущность каждой религии — это любовь к Богу. Нет ни одной религии, которая не велела бы нам любить Бога. Трудности возникают из-за последователей религий. Они очень часто говорят: «Моя религия самая лучшая, а твоя — очень плохая». Последователи разных религий — как дети в семье. У этих детей одни и те же родители, от которых им одинаково достаются нежность, любовь и сострадание. И все же дети ссорятся и дерутся. Если одна из сестер видит, что другая сестра красивее нее, она сразу же начинает завидовать и ссориться с ней. Если один из братьев видит, что другой брат сильнее, тотчас слабый начинает говорить о сильном плохо. Бывает, что в семье один брат все время говорит: «Я лучше всех знаю!» А другой брат отвечает: «Нет, я знаю лучше, чем ты!» Точно так же каждая религия говорит религиям — своим братьям и сестрам: «Я знаю о Небесном Отце больше, чем вы». Или они говорят: «Я единственная люблю Бога правильно, а вы любите Его неправильно». Поэтому между различными религиями довольно часто происходят ссоры и ведется борьба.

Но в одном все религии сходны — в любви к Богу. А если мы по-настоящему любим кого-то, мы чувствуем с этим человеком единство. Поэтому, если мы действительно любим Бога и ощущаем с Ним единство, мы будем чувствовать единство и с творением Бога. В сокровенных глубинах своего сердца мы знаем, что все мы едины, но потом в нас проникает гордыня, и мы говорим другим: «Вы мне не нужны». Но мы нужны друг другу! Мы все — неотъемлемые части одной и той же реальности-бытия! Дерево составляют ствол, ветви, листья, цветы и плоды. Если ствол скажет, что ему не нужны ветви и листья, что же это будет за дерево? И если цветы заявят, что им не нужны ветви и ствол, как они будут существовать? Так что должно возникнуть единство. Когда мы входим в сад, мы сразу же чувствуем его красоту, чистоту и аромат. Каждый цветок красив по-своему, но красота, которую мы ощущаем в саду, — это красота многообразия. И эта красота приносит нам огромную радость. Точно так же Бог чувствует огромную Радость от многообразия сердец-цветов всех Своих детей.

Вопрос: Поймут ли люди когда-нибудь необходимость единства?

Шри Чинмой: Нет, это будет не как понимание, а как чувствование через сердце. Если нам хочется что-то понять, надо использовать ум. Понимание всегда в уме. Но умом люди никогда не установят единства друг с другом. Каждое мгновение ум меняет свою точку зрения. То в моем уме появляется хорошая мысль, и я вижу в вас очень хорошего человека. То в мой ум проникает плохая мысль, и я говорю, что вы скверный человек. Когда я использую способности ума, мое мнение о вас — это отражение моих мыслей. Кроме того, ум всегда все разъединяет и делит на части. Ум скажет: «Я хороший, а ты — нет».

Сердце же чувствует только единство с другими. Оно говорит: «Если хороший я, то и ты тоже хороший». Сердце как мать. Мать всегда чувствует, что у нее хороший ребенок. Она постоянно изливает на свое дитя материнскую любовь, нежность и сострадание. Матери не нужен ум, чтобы определить, насколько прекрасно ее дитя. Нет! Стоит ей взглянуть на своего ребенка, как она сразу же видит, что он — сама красота.

Если ребенок носится вихрем и начинает вопить и ломать все в доме, ум матери может сказать: «Боже, за что Ты дал мне такого небожественного ребенка? Кому он нужен?» Это из-за того, что ум отделяет мать от ребенка. Но затем на передний план выйдет сердце матери и скажет: «Если он плох, то за это отвечаю я, потому что это я привела его в мир».

Вопрос: Приведет ли когда-нибудь людей к спасению это чувство единства?

Шри Чинмой: Приведет, приведет. Вы говорите слово «спасение». Когда мы используем это слово, мы чувствуем, что есть спаситель, который нас спасет. Мы чувствуем, что совершили миллионы, миллиарды плохих поступков, что мы нечистые люди, совершившие так много грехов, и кто-то должен прийти и дать нам спасение. Но есть другая философия, использующая понятие «осознание». Эта философия основана на чувстве единства с Богом, нашим Небесным Отцом. Если, играя, ребенок испачкается в грязи, мать придет и вымоет его. Ребенок не чувствует себя виноватым в том, что он грязный, ведь он еще не научился понимать разницу. Он просто играет, играет, играет. Но мать знает, что грязь и глина — это нехорошо, поэтому, когда ребенок к ней подбежит, она сразу отмоет его от грязи, и он будет чистым. Подобно этому, что бы мы ни натворили, если мы просто побежим к нашему Небесному Отцу, Он снова сделает нас чистыми. Но если мы думаем, что мы такие плохие, если мы кажемся себе безобразными, грязными животными, мы к Нему не пойдем. А если мы будем считать Бога Матерью и Отцом, Бог сделает для нас все, и сделать нас чистыми тоже будет Его делом.

Молиясь и медитируя, мы осознаём, что есть нечто бесконечно выше спасения, и это — единство с Богом. Когда Христос сказал: «Я и Отец мой одно», это провозгласило его осознание. Когда он говорил: «Отче, почему Ты покинул меня?» — это говорило человеческое в нем, отделявшее себя от Бога. Но божественное в нем никогда не отделяло себя от Бога. Божественное в нем чувствовало: «На Небесах я или на земле — Бог во мне, а я в Нем, мы едины». Такое чувство единства называется осознанием.

Вопрос: Большое спасибо. Скажите, откуда вы получаете эти ответы?

Шри Чинмой: Вы задаете очень важные вопросы. Эти ответы приходят не из моего ума, они приходят прямо из моего сердца и души. Я получаю эти ответы, поскольку молюсь и медитирую. Вы прочитали намного больше книг, чем я. Я даже не окончил школу, не говоря уж о колледже и университете. Но я получаю ответы благодаря молитве и медитации. Если мы молимся и медитируем, мы получаем ответы, даже когда вопросы задают другие люди. Мне не нужно заглядывать в книги, чтобы на них ответить, потому что ответы содержатся в самих вопросах.

Затем Шри Чинмой спросил, молятся ли и медитируют ли по утрам юные пациенты детской больницы доктора Владимирской.

Шри Чинмой: Вы возглавляете больницу, и поэтому вы знаете, что этим детям абсолютно необходимы Сострадание и Любовь Бога. В этой инкарнации они так сильно страдают. Вы даете им земные лекарства, которые их вылечат и позволят им провести на земле еще пятьдесят-шестьдесят лет. Но если вы сможете также давать им и Небесное лекарство — молитву или повторение Имени Бога, то в следующей жизни их воплощение будет лучше. Сейчас вы даете им лекарство одной рукой. Но если вы сможете давать им лекарство двумя руками, вы сможете помочь им бесконечно больше. Бог есть и в земном лекарстве, которое вы им даете, но они не осознают в нем Его Присутствия. Если вы сможете сделать так, чтобы по утрам они молились или повторяли Имя Бога, они будут лучше осознавать Бога.

Д-р Владимирская: Мы попытаемся это сделать, но в нашей стране это довольно трудно осуществить, потому что долгие годы религия была запрещена. Хотя сейчас уже нет.

Шри Чинмой: Здесь, в Америке, верят в Бога, но в школах запрещено молиться. В школах молитвы не разрешены.

Д-р Владимирская: Это очень трудная ситуация. Мы постараемся что-то сделать. Мы также пытаемся изменить ситуацию в нашей больнице, чтобы позволить каждому ребенку находиться там с родителями. Это очень важно. Раньше это было запрещено, но сейчас ребенок может быть с матерью и отцом, бабушкой или дедушкой.

Шри Чинмой: Любовь важна так же, как лекарства. В лекарстве может не быть любви, но внутри любви всегда есть лекарство. Любовь, которую дает мать, отец, сестра и брат, — это большая помощь, их любовь очень помогает больному ребенку.

Вопросы и ответы 25 мая 1996 года

Следующие вопросы были заданы учениками Шри Чинмоя 25 мая 1996 года в ресторане «Аннам-Брама» на Джамайке, Нью-Йорк.

Вопрос: Вы говорите о внутреннем зове и внешней улыбке. Почему-то, когда у меня возникает внутренний зов, я не могу улыбаться внешне. Внутренний

зов делает меня грустным, и внешне я радоваться не могу.

Шри Чинмой: Если это истинный внутренний зов, если он исходит из сердца, этот внутренний зов непременно даст вам радость. Зов, который вы сейчас ощущаете, не из сердца, он из витала. Витал и сердце расположены очень близко друг к другу, поэтому мы иногда ошибочно принимаем сердце за витал или витал за сердце. Если зов исходит из витала, то во внешней жизни возникнет депрессия. Но если зов приходит из сердца, если это настоящий зов, то этот восходящий зов и сам по себе радость. Когда мы интенсивно взываем к Богу в медитации или в молитвах, незачем ждать результатов. Зов сам по себе становится радостью.

Если вы говорите, что чувствуете внутри зов, но при этом внешне вы подавлены и не испытываете счастья, это значит, что зов не из сердца. Он из витала. Витал очень хитрый. Он пытается занять место сердца. Сердце сострадательно, и оно позволяет виталу это сделать. Если младший брат хочет обмануть окружающих, то говорит, что он такой же сильный, как старший брат. Они могут посмеяться про себя, но открыто насмехаться над ним не станут. Точно так же проявляет сострадание сердце, когда вместо него хочет сыграть витал, младший брат.

Витал зачастую может одурачить сердце, или сердце может сыграть роль сострадательной матери или отца. Но вот ум никогда не позволит виталу захватить ни пяди своих владений. То есть, если ум силен, он не впустит в себя разочарование, печаль или отчаяние витала. Депрессия витала и депрессия ума — совершенно разные вещи. У ума есть свои собственные проблемы, и он не позволит виталу проникнуть в себя и добавить проблем или забрать у себя хоть каплю радости. Но сердце будет просить витал красть у него, сердца, радость, надеясь на то, что однажды этот младший брат прекратит красть и вместо этого начнет устремляться.

Опять же, если это истинный зов из сердца, пламенный зов, то в самом этом зове присутствует радость, он сам по себе радость. Но зачастую, когда нам кажется, что наш зов очень глубок, на самом деле это плач страданий витала. Витал заставляет нас чувствовать, что зов исходит из сокровенных глубин сердца. Вот так плач витала создает проблемы. Хотя интенсивный зов есть, но этот интенсивный зов не из сердца. Плач витала в конце концов ждет разочарование, потому что он зиждется на ожидании. Но если у нас есть очень интенсивный внутренний зов или стремление к Богу, мы обнаружим, что получаем так много радости от нашего стремления. Мы не огорчимся, даже если Бог не придет и не предстанет перед нами.

Я вас не обескураживаю. Вы много раз испытывали зов сердца. Но иногда зов приходит из вашего витала, именно поэтому вы и чувствуете печаль.

Вопрос: Порой нелегко быть счастливым, когда видишь ситуацию в мире и отсутствие устремления человечества.

Шри Чинмой: Трудно быть счастливым, потому что мир страдает. Но мы должны помнить, что у нас есть свой собственный внутренний мир. Если Бог хочет, чтобы мы посадили несколько новых саженцев в нашем сердце-саду, полили сад или подмели и удобрили его, именно это нам и нужно сделать. С другой стороны, если Он просит нас делать что-то во внешнем мире, проявлять Его, значит, нам надо работать там. О чем бы Бог нас ни попросил, мы приложим все силы, чтобы это сделать, но тогда нам нужно отречься.

Мы пытаемся изменить лик мира и его судьбу, но мир этого не хочет. Мы пытаемся предложить кому-то мудрость, но этот человек лишь неправильно нас понимает и оскорбляет. Поэтому нужно слушать только своего Внутреннего Пилота. Если Он просит нас что-то кому-то дать, мы дадим. Если в ответ нам достаются насмешки или оскорбления, если наш дар не принят, это не наша проблема. Наша задача — отречься перед Внутренним Пилотом. Когда мы молимся и медитируем, мы должны понять Волю Бога, слушая Веления Бога. Нам нужно понять, чего Он от нас хочет. Тогда, если в меру своих способностей мы с величайшей искренностью сможем исполнить Волю Бога, этого будет достаточно.

Мы смотрим вокруг и ожидаем, что мир вдруг изменится. Но мир не меняется в одночасье! Не меняются наши соседи и даже родные. Мы стараемся изо всех сил. Возможно, внешне мы встретим непонимание, но ведь можно предлагать добрые мысли внутренне. Если внешне ничего не меняется, что поделаешь? Если есть на то Воля Бога, мы будем продолжать. Если Воли Бога на это нет, мы отступим. Мы можем быть счастливы, только слушая Волю Бога. Если Бог говорит: «Сделай это», мы сделаем, а затем об этом забудем. Если Бог говорит: «Не делай этого», мы просто не будем этого делать.

Счастье должно к нам прийти от служения Богу в человечестве. Представая перед человечеством, мы не должны забывать, что служим человечеству именно потому, что внутри него есть Бог. Если Богу, пребывающему в человечестве, известно, как искренне мы старались, и если мы искренними усилиями доставили Ему радость, то мы будем рады вне зависимости от результатов.

Наша трудность в том, что мы так усердно работаем, повсюду проводим лекции и стараемся совершенствовать мир, но нам кажется, что он становится только хуже. Однако лишь Бог знает, лучше или хуже становится мир на самом деле. Богу нужно от нас только искреннее усилие. Если мы думаем о результатах, если считаем, что все так же плохо, как и раньше, мы скажем: «Какая Богу польза от молитв?» Если не служить Богу ради самого Бога, если думать, что мы делаем это ради самих себя, мы непременно станем несчастными. Если мы служим Богу ради самого Бога, то, даже если мы не преуспели, даже если не добились так называемого внешнего успеха, Бог не расстроится. Бог хочет увидеть только одно — слушаемся ли мы искренне Его Велений. Таким образом, если мы сможем поддерживать очень прочную и надежную связь с Богом, мы будем счастливы.

Вопросы и ответы 22 июня 1996 года

Следующие вопросы были заданы учениками Шри Чинмоя 22 июня 1996 года на Площадке Устремления.

Вопрос: На нашем пути человек может удовлетворять внешние потребности. Например, у него есть жилье, есть еда, тут все его друзья, и, чем более

духовным он кажется, тем больше он нравится людям. Он остается на пути по внешним причинам, но внутренне он может не чувствовать высшего устремления к Всевышнему. Что лучше для этого человека: оставаться с неискренним устремлением, надеясь, что когда-нибудь устремление станет искренним, или ему лучше заняться чем-то другим?

Шри Чинмой: Скажем, человек начал духовную жизнь с величайшей искренностью, но потом искренность стала иссякать. Если он видит, что не смог вернуть искренность за пять-шесть лет, ему нужно искать собственную лодку. Так сказать, ему нужно вернуться в обычную жизнь, потому что к духовной жизни он не принадлежит. Здесь ему просто удобно. Его духовная дисциплина практически на нуле, хотя, как вы говорите, он производит на других впечатление очень преданного человека. Но если он действительно хочет развить искренность, то нечто ущипнет его изнутри и даст ему почувствовать, что он неискренен.

Если спустя лет пять-шесть человек не может вернуть себе горячую искренность, ему бесполезно оставаться на пути, надеясь, что однажды искренность вдруг вернется. Некоторые думают, что однажды все вернется, хотя они и потеряли свою искренность, чистоту, чувство защищенности, уверенность. Все начинают с искренностью. Все, кто принимает духовную жизнь, хотят победить неуверенность, зависть и другие несовершенства. Но через четыре-пять лет падения некоторые ученики начинают считать эти самые слабости силой. Слабости обретают вид требований: «Я неуверенный, поэтому Учитель должен быть ко мне сострадательнее. Я завистливый, поэтому Учитель должен быть ко мне сострадательнее. Он должен знать, что я слаб. Я нечист, поэтому Учитель должен быть ко мне сострадательнее. Он видит, что я с таким трудом пытаюсь достичь чистоты».

Вначале подобные требования ученику и в голову не приходили. Если он был неискренен, он отчаянно старался быть искренним. Если он был неуверенным, он старался быть уверенным. Он стремился обрести все эти божественные качества правильным путем — молитвой и медитацией. Через пять-шесть лет эти слабости принимают другую форму. Ученики выдвигают к Учителю требования: «Я слаб. Я пробыл с тобой столько лет! А ты что делал? Почему ты не сделал меня совершенным?» Раньше они отчаянно пытались стать совершенными учениками. Потом, через несколько лет, их теория изменилась. Теперь они говорят: «Поскольку я отдал тебе несколько лет своей жизни, о Учитель, твой непременный долг сделать меня совершенным».

Если ученики, которые за годы сильно пали, чувствуют, что снова подняться по лестнице надежды нет, оставаться на пути будет пустой тратой времени. Наша философия — философия самопревосхождения и прогресса. Если за пять-шесть лет им не удается вернуть искренность, чистоту или другие духовные качества, которые были у них в начале, если они не могут вернуться на старт, как же они вновь обретут решимость бежать быстрее быстрого? Я чувствую, что скорость индийской повозки, запряженной волами — это не скорость. Для этих людей цель останется недостижимой, потому что она далеко, очень-очень далеко.

Позже те же люди, которые двигаются со скоростью повозки, запряженной волами, возненавидят духовную жизнь и возненавидят своего духовного Учителя. Они скажут: «Что ты сделал? Я отдал духовности тридцать лет жизни, сорок лет жизни. Ты не сделал меня сильным, не сделал меня уверенным, ты не увеличил во мне любовь, не увеличил мою преданность, не увеличил мое отречение. Что же ты сделал?» Тогда они начнут обвинять духовную жизнь, обвинять Учителя, обвинять всех вокруг. Но обвиняя духовного Учителя, обвиняя духовную жизнь или путь, ничего не добьешься.

Если люди не могут вернуться к своей первоначальной, исходной точке, где они понимали, сколько у них было устремления, как сильно они любили путь, сколько у них было преданности и отречения, если они опускались, опускались и опускались, а теперь, спустя пять-шесть лет, у них нет надежды вернуться к начальной высоте, если сейчас им трудно подниматься ввысь, погружаться вглубь и идти дальше по направлению к цели, им нет смысла оставаться на пути. Таких много, много. Многие люди остаются с нами просто потому, что их жизнь удобна.

Опять же, я должен сказать, что есть очень дисциплинированные люди. Есть такие, кто поддерживает искренность и вкладывает сердце и душу в божественную деятельность. Я должен сказать, что некоторые люди за годы совершили огромный прогресс, иначе бы эта лодка уже утонула. Особенно в этом году, году сюрпризов, ученики повсюду совершили огромный прогресс.

Внешне этот прогресс измерить нельзя. Только Учитель может судить, кто победил зависть, кто победил неуверенность, кто победил другие несовершенства. Ученики не могут никого судить, потому что они не в состоянии войти в сердце тех, кто совершил огромный, огромный прогресс. Опять же, есть люди, которые годами возмущают меня своим падением. Сказать, что они сильно пали, — ничего не сказать.

Если я правильно понял ваш вопрос, вы спрашиваете: если люди дурачат себя, если у них нет искреннего устремления, должны ли они оставаться на пути в надежде, что когда-нибудь их устремление вернется? Раньше я говорил: «Даже если вы храпите в лодке, ничего страшного. Можете спать». Но теперь я вижу, что некоторые люди, которые спали и похрапывали, вдруг пробуждаются и поражаются. Они восклицают: «Куда это мы попали?» Тогда им кажется, что самое надежное место — это вода, и они прыгают из лодки в воду.

С другой стороны, единственное утешение — что есть люди, которые внутренне и внешне совершили огромный, огромный прогресс, особенно в этом году, году сюрпризов. Есть и такие, кто опустился навсегда. Что тут поделаешь? Мне их жаль, потому что они тратят жизнь впустую, особенно молодое поколение. Если, утратив устремление, они его не вернут, то, когда им стукнет сорок или пятьдесят, они будут обвинять меня. Они скажут: «Почему ты не помог нам совершать прогресс? Почему ты не помог нам преодолеть эти трудности?» Я только могу сказать, что я старался сделать все-все, что в моих силах, но у них не было необходимой восприимчивости.

Вопрос: Иногда у меня бывает много дел, и я не знаю, что должно быть первоочередным.

Шри Чинмой: Для человека, ведущего духовную жизнь, на первом месте всегда устремление, а устремление само по себе есть посвящение. Если вы устремляетесь, вы будете знать, что следует делать. Устремление несет в себе послание посвящения. Устремление и посвящение нельзя разделить, но первым должно быть устремление. Если мы устремляемся, легко понять, что нужно делать или кому предложить служение. Но если вы только выполняете служение, вам будет трудно понять, к чему стремиться или как стремиться. Устремление всегда предшествует посвящению. В устремлении присутствует посвящение. Можно наслаждаться ароматом, потому что есть цветок. Если нет цветка, не может быть аромата. Так что устремление непременно вам скажет, что для вас должно быть первоочередным. Все ответы можно найти в устремлении.

Вопрос: Как узнать, когда мы заслуженно строги с собой, а когда излишне самокритичны в отрицательном смысле?

Шри Чинмой: Если устремляться искренне, в нашем устремлении будет свет-справедливость. Если в вас живет горячее устремление, в нем будет свет, и вы сможете справедливо судить о себе в соответствии с этим светом. Свет озарит путаницу слишком самокритичного ума или такого ума, который говорит, что можно чуть больше расслабиться или получить удовольствие. Интенсивность вашего устремления обязательно вам скажет, не стали ли вы черезчур самокритичны, или, напротив, не слишком ли вы терпимы и снисходительны к себе. В устремлении есть свет, и свет вам покажет, что здесь: мрак, полный хаос или сплошь выдумки ума. Скажем, с одной стороны — выдумки, а с другой — хаос. Вы включаете фонарик, и, если вы слишком себя критикуете и хотите быть с собой строже, свет скажет: «Нет, в этом нет нужды». Но если вы слишком к себе снисходительны, свет скажет: «Нужно быть строже». Людей, которые критикуют себя, очень немного. Иногда в самокритичных людей проникает гордыня. Они говорят: «Вот, я единственный, кто хочет стать совершенным». Самокритичные люди думают, что они одни стремятся к совершенному совершенству. Им кажется, что совершенного совершенства достигнут только они, а не другие. Конечно же, эта мысль может и не доходить до их сознательного ума.

Критикуя себя, я не смогу прийти к свету. Критикуя себя, я только себя ослабляю, потому что намеренно отхожу от позитивной стороны жизни. Если я чувствую, что я несовершенен или не достиг определенного уровня, мне надо стать совершенным. Если я чувствую, что сегодня не могу поставить себе сто баллов из ста, если я могу поставить себе только шестьдесят, я все равно не должен себя критиковать. Я просто должен сказать: «Сегодня я поставил себе шестьдесят баллов. Завтра посмотрим, смогу ли я поставить себе семьдесят». Критикуя себя за то, что сегодня я получил только шестьдесят баллов, а ожидал получить восемьдесят или девяносто, я теряю покой ума, и тогда я подрываю свои возможности.

Когда я бросаю баскетбольный мяч в корзину, то не злюсь, даже если попадаю пятьдесят раз из ста. Я просто шучу с моим «лучшим учеником» и ругаю его почем зря! Сегодня я сказал: «Мой лучший ученик приносит мне неудачу! Каждую секунду, пока он со мной, меня преследует неудача. Когда он бросает мне мяч, я не попадаю в корзину даже пятьдесят раз из ста». Но я сказал так только один раз, а потом перестал шутить. После этого у меня все равно один-два раза был плохой счет, но Бог мне сказал: «Закрой рот!» Бог сразу захотел, чтобы я осчастливил моего лучшего ученика, и я попал в корзину шестьдесят девять раз из ста. Но если бы я продолжал думать, что бедняга приносит неудачу, я не попал бы и тридцати раз из ста!

Так же и тут: если вы поставили себе низкую оценку и чувствуете, что были беспристрастны и оценили себя справедливо, не критикуйте себя. Если вы критикуете себя, если говорите: «Как же так, всего лишь пятьдесят?» — вы только себя ослабляете. Вместо этого вам нужно сказать: «Я поставил себе низкую оценку. Значит, мне нужно больше решимости. Вместо самокритики мне нужно принять позитивную точку зрения. С помощью решимости я должен получить более высокую оценку».